Эпос "Давид Сасунский"

ДАВИД-ЖЕНИХ

Давиду исполнилось двадцать лет.

Был он завидный жених.

Имя его красило его лицо, лицо его красило его имя.

Когда он выходил из дому и шел по городу, девушки млели при виде его, а матери ахали.

Больше всех таяла, больше всех по Давиду сохла жена Горлана Огана Сарья-ханум.

Однажды, в то время когда Горлан Оган спал, Сарья встала с постели, взяла пирог, жареную курицу, меду, масла, кувшин с семилетним вином, облеклась в самый красивый наряд свой, волосы расчесала, глаза подвела, свечку зажгла и пошла к Давиду.

Давид слал; дверь у него была заперта.

— Давид! Отопри! — сказала Сарья.

— Кто это? — спросил Давид.

— Это твоя тетка, Сарья.

Давид встал и отпер дверь. Сарья вошла в покой, села.

— Стосковалась я по тебе, Давид... — сказала она. — Недосуг мне было приготовить для тебя что-нибудь повкуснее. Принесла, что под рукой было. Кушай на здоровье!

Поставила она яства перед Давидом, наполнила чару вином семилетним и молвила:

— Пей!

Давид подумал: «Что ж тут такого? Тетка мне мать заменяла, а сейчас вспомнила обо мне, поесть принесла».

Поблагодарил он ее и сказал:

— Ты мне заместо матери. А Сарья-ханум:

— Давид, радость ты моя! Нет в нашем Сасуне таких пригожих удальцов, как ты, не было и не будет. Ешь и пей в свое удовольствие!

Давид закусил, выпил, захмелел, еще выпил, сказал:

— Отчего ж не выпить? Ведь это тетка моя родная меня потчует! Еще выпил. И так, чарку за чаркой, сорок чар осушил... А ведь это было семилетнее вино — не что-нибудь еще!.. Уронил Давид голову на подушку и — хрр! хрр! — захрапел. Сон его одолел, и продолжать с теткой беседу он был не в силах.

Сарья наклонилась, поцеловала Давида в лоб, в обе щеки и удостоверилась, что Давид ничего не чует, спит себе мертвым сном. Нечего делать — встала Сарья и пошла в свой покой.

Так целую неделю ходила Сарья к Давиду и уходила ни с чем. Давид ее курицу и пирог съест, кувшин семилетнего вина опорожнит и — хрр! хрр! — захрапит. Наконец Сарья сказала себе: «Что же это я ношу Давиду семилетнее вино? Чтобы он хмелел и тут же засыпал?»

На этот раз принесла она Давиду полкувшина. Давид поел, выпил вина и не захмелел. Сарья обвила ему шею руками.

Давид возмутился:

— Тетя! Ты же мне мать!

— Почему я тебе мать, Давид? — спросила Сарья. — Я — жена твоего дяди, чужая тебе по крови.

— Мать и жена дяди — это для меня одно и то же. Дядя мне отец, ты мне мать. Ты для меня священна.

— Ах, Давид, не то ты говоришь!

— Почему не то?

— Я — чужачка. Я уже столько лет за твоим дядей, а детей у меня все нет как нет. Мне твой дядя постыл, а ты мне люб.

Говорит такие слова Сарья-ханум и виснет у Давида на шее.

«Если я ее ударю, убью, дядя скажет: «Давид убил мою жену», — думал меж тем Давид, — а не убью — она от меня не отстанет... Вот наказанье!»

Сарья-ханум кувшин слез пролила и ушла.

Наутро Давид встал, пошел к старухе и все рассказал ей про тетку.

А старуха сказала:

— Давид, милый, я ее не виню! Ты двадцатилетний красавец богатырь. Все девушки от тебя без ума — влюбляются с первого взгляда. Твоя тетка тоже... Что про нее сказать?.. Одно слово — женщина.

— Так что же мне делать, нанэ?

— Женись, — отвечала старуха. — Введи к себе в дом красивую жену, чтобы чужие жены от тебя наконец отстали. А то ишь ты какой рослый да ладный уродился, глаза так и горят — вот все по тебе и сохнут.

Покраснел Давид.

— Как же это я вдруг женюсь? — сказал он. — Стыдно!

— Да чего стыдиться-то? — подхватила старуха. — Иди к дяде и скажи: пусть, мол, найдет тебе пригожую статную девушку и женит тебя. Ведь ты властелин Сасуна, чего тебе стыдиться?

Пошел Давид к дяде, постучал в дверь, вызвал его, поговорил с ним о том о сем, а про женитьбу — ни слова... Застыдился! Прошел год. Однажды Горлан Оган сказал Давиду:

— Давид! Ты нас от поработителя Мсра-Мелика избавил, ты вновь зажег светоч Сасунского царства. Теперь ты властелин Сасуна. Я сыщу тебе пригожую девушку и женю.

Давид покраснел, как артаметское яблоко.

— Да я и сам о женитьбе подумываю, — признался он.

Горлан Оган отправился в город Хлат. Царица хлатская Чымшкик-султан, дочь Белого Дэва, была девушка стройная, неслыханной красоты.

Горлан Оган посватал ее Давиду. Давидова слава дошла до нее, и она согласилась.

Давид и Чымшкик-султан кольцами обменялись.

С того дня, как Давид убил Белого Дэва, вражда между его родом и Сасуном не утихала. Вот Горлан Оган и подумал: «Если Давид женится на дочери Белого Дэва, вражда пройдет».

...Слава Давида весь свет облетела. Все говорили друг другу:

— Давид Мсра-Мелика убил, родной свой Сасун освободил, на Мсыр дань наложил.

Донеслась молва и до Капуткоха, до Хандут-хатун.

Хандут-хатун была дочь капуткохского царя Вачо Марджо. Молва о ее красоте разнеслась по всем странам. Царь Шапух к отцу Хандут сватов засылал: отдай, мол, за меня свою дочь. Пятьдесят доблестных пахлеванов с четырех сторон света сватали Хандут-хатун. Ели-пили в царском дворце, ждали когда она на ком-нибудь из них выбор свой остановит.

Но Хандут много слышала про Давида Сасунского и рассудила гак: «Если есть на свете подходящий для меня жених, так это Давид, а кроме Давида, никто мне больше не нужен. На этих я и смотреть-то не желаю».

Вот как-то раз присела Хандут у своего окна, а в это время по улице проходили три гусана: один — белобородый, другой — чернобородый, а третий — безбородый. Хандут позвала их к себе и спросила:

— Гусаны! Сколько вы зарабатываете в день?

— У нас такое занятие, хатун, что день на день не приходится, — отвечали гусаны. — Иногда одну серебряную монету заработаем, а иной раз и две.

— Гусаны! Я вам буду платить три серебряные монеты в день. Ступайте в Сасун!

— А для чего?

— Сасунского царя зовут Давид. Спросите, где его дворец, пройдите в его покой и расхвалите меня, да так расхвалите, да так расхвалите, чтобы я пришлась ему по душе и чтоб он меня замуж взял. Пойдете?

— Хандут-хатун! — молвили гусаны. — Нет на свете ничего справедливее, как воздать тебе хвалу. Чтобы тебя восславить, мы не то что в Сасун, а и во Франгстан согласны идти. Безвозмездно пойдем!

— Нет, — возразила Хандут-хатун. — Если вы меня так расхвалите, что Давид придет в Капуткох, я вам заплачу не три серебряные, а три золотые монеты за каждый день. Ну, идите с Богом!

Пришли гусаны в Сасун. На улицах дети играли. Гусаны спросили:

— Где дворец Давида Сасунского? Детишки наперебой зачирикали:

— Мы вас отведем! Мы вас отведем!

Смотрят ребята — на плече у каждого незнакомца висит хвостатое корыто.

— Что это за хвостатые корыта? — спросили ребятишки.

— То не корыта, а сазы, — отвечали гусаны.

— А что такое сазы?

Дотронулись ребята до сазов — сазы зазвенели в ответ. Подивились детишки:

— Ой! Что это? Корыта звякнули. Давайте отнимем у них корыта и поиграем!

С этими словами накинулись они на гусанов. Кери-Торос увидел их в окно и крикнул:

— Эй, эй! Сумасброды сасунские! Оставьте гусанов в покое. Они пришли к нам поиграть и попеть.

Ребята, чирикая, разлетелись. Гусаны поблагодарили Кери-Тороса и спросили:

— Где дворец Давида Сасунского? — А какое у вас до него дело?

— Дочь нашего царя послала нас, чтобы мы расхвалили ее Давиду, чтобы Давид пошел в Капуткох и взял ее в жены.

— А вы откуда?

— Из Капуткоха.

— Ах, вот оно что!.. — молвил Кери-Торос. — Ну так я и есть Давид. Идите ко мне и восхвалите дочь вашего царя.

Гусаны подмигнули друг другу.

— Чтобы Хандут-хатун пошла за этого седого старика?.. Да ни в жизнь! — сказали они.

Вошли во дворец гусаны, поели-попили, отдохнули после дороги. Кери-Торос созвал всю свою родню, отборных молодцов сасунских — в палате иголке некуда было упасть.

— Пойте, гусаны! — приказал он. — Посмотрим, чего желает дочь вашего царя.

Гусаны сняли с плеч сазы и положили их на колени.

Белобородый гусан запел:

                              Полюбуйтесь, друзья, на Хандут-хатун!
                              Ей руки и ноги калам1 обводил,
                              Ах, словно калам обводил!
                              Ей ногти на пальцах подпилок точил,
                              Ах, словно подпилок точил!
                              Полюбуйтесь, друзья: у нее на спине
                              Извиваются сорок волнистых кос,
                              Ах, сорок волнистых кос!
                              Полюбуйтесь, друзья: на ланитах ее
                              Румянец живее пламенных роз,
                              Ах, живее пламенных роз!
                              Как багдадская башня, она стройна,
                              Ах, как башня она стройна!
                              Полюбуйтесь теперь, что в очах у нее:
                              Младость вечная в этих очах зажжена,
                              Младость вечная в них зажжена!

— Славно! — дружно воскликнули сасунские молодцы.

— Тише! — цыкнул на них Кери-Торос. — Не мешайте им петь.

Тут заиграл и запел чернобородый гусан:

                              Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
                              Стан у нее стройней тростника.
                              Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
                              А поступь, как у Джалали, легка.
                              Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
                              Губы ее - что душистый мед.
                              Для тебя, о Давид, воспою Хандут хатун.
                              Не зубами, а жемчугом полон рот.
                              Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
                              Хлопка нежней шея у ней.
                              Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
                              Как увидишь - заплачет сердце по ней.

— Ого! — зашумели сасунские молодцы. — После такой хвалы у всякого сердце по Хандут-хатун затоскует — даже у тех, кто не видел ее.

— Погиб теперь наш Давид!

— Тише! — цыкнул на них Кери-Торос и обратился к молодому гусану: — А тетерь ты спой.

Молодой гусан заиграл и запел:

                              Как райские двери, уста у нее,
                              Нет, краше, нет, краше еще!
                              Журавлиные перья - ресницы ее,
                              Нет, легче, нет, легче еще!
                              А бела Хандут, будто снег на горе,
                              Нет, белее, белее еще!
                              А душиста она, как цветок на заре,
                              Нет, душистей, душистей еще!
                              Словно кедр, она высока и стройна,
                              Нет, стройнее, стройнее еще!
                              Как семь буйволов, наша Хатун сильна,
                              Нет, сильнее, сильнее еще!

— Красавица писаная! — дружно воскликнули сасунские молодцы.

— Эта девушка достойна Давида!

— Молчать! — гаркнул Кери-Торос. — Она не девушка, а ведьма! Ее гусаны явились в Сасун, чтобы нашего Давида обмануть, заманить в колдовскую эту страну и там его уничтожить, погасить светоч Сасуна. Бейте коварных гусанов, ломайте их сазы!

Сасунские молодцы отколотили гусанов, сазы их переломали, а самих гусанов выгнали вон.

Напуганные гусаны бежали опрометью, а на мосту остановились и сказали друг другу:

— Говорили нам, что сасунцы — сумасброды, а мы всё не верили!

— Что мы им сделали? За что они нас побили?

— Мы только расхвалили Давиду Хандут-хатун, как она нам велела.

— Мы-то думали: Давид — молодец из молодцов, а он оказался седым блажным стариком!

В это время Давид и его друзья после охоты спускались с гор, неся за плечами добычу. Увидев на мосту гусанов, он их окликнул:

— Здорово, братцы! Что вы тут делаете? Что вы за люди?

— Мы гусаны из Капуткоха, — отвечали они.

— Видать, чем-то вы недовольны, — заметил Давид.

Белобородый гусан пожаловался:

— Сасунские сумасброды нас побили, сазы наши переломали, выгнали нас из города.

— За что? — удивился Давид.

На это ему чернобородый гусан ответил так:

— Дочь нашего царя Хандут-хатун послала нас в Сасун, чтобы мы расхвалили ее Давиду, чтобы она пришлась Давиду по нраву, чтобы Давид пришел в Капуткох и женился на Хандут. Сасунцы послушали наше пение, а потом отколошматили нас и сазы нам переломали.

Безбородый гусан к этому добавил:

— И все это они учинили по приказу Давида. Как мы теперь будем без сазов?

— Что? — опросил Давид. — Вы видели Давида?

— А как же! — отвечали гусаны. — Ну уж и Давид!

— А что, не понравился он вам?

— Кому он может понравиться! Седой, дряхлый, выживший из ума старик! Жаль нам нашу царевну — охота была ей выходить за дряхлого сумасброда!

Давид подмигнул друзьям, и они расхохотались.

— Куда же вы идете в такой поздний час? — спросил гусанов Давид.

— Идем домой, в Капуткох, — отвечали гусаны. — Скажем нашей царевне, чтоб она не ходила замуж за эту старую развалину Давида. Какая он ей пара!

— Гусаны! — со смехом сказал Давид. — Давид — это я, а побил вас мой дядя.

Гусаны переглянулись.

— Вот это и правда Давид! — сказали они. — А тот вздорный старик — какой же он Давид?

— Гусаны! — молвил Давид. — Вот вам горсть серебра. Вернитесь в Сасун, сазы отдайте в починку, а когда почините, приходите ко мне и расхвалите вашу Хандут.

Гусаны взяли горсть серебра, возвратились в Сасун, починили сазы, пришли к Давиду в его покой, и каждый из них расхвалил деву Хандут, каждый спел ту песню, которую пел для Кери-Тороса, за что перенес побои.

Давид послушал похвальные песни в честь Хандут-хатун, а затем взял у молодого гусана саз, настроил его и запел:

                              Пусть всегда вам, гусаны, живется легко!
                              На Хандут вам раскрыть мне глаза суждено.
                              Мое сердце, как свежее молоко, -
                              После вашего пения скислось оно.
                              Как Сасун, прочен был мой сердечный покой -
                              Суждено было вам эту крепость пробить.
                              Сердце было осеннею чистой рекой -
                              Удалось вешним водам его замутить.
                              Было сердце мое - что стальная броня,
                              А теперь оно плавится, как от огня.

Тут Давид положил саз на пол и, обращаясь к гусанам, сказал: — А теперь, гусаны, идите в Капуткох и скажите Хандут-хатун: пусть подождет шесть дней, а на седьмой я приеду к ней в гости. Завтракать буду в Чажване, обедать — в Бандымаху, ужинать — во дворце у вашей царевны.

Дал Давид гусанам горсть золота и отпустил в Капуткох.

Давид гусанов до моста проводил и, воротившись домой, погрузился в раздумье. Облик Хандут-хатун так и стоял у него перед глазами.

Дни шли за днями. Давид тосковал о Хандут-хатун, таял и сох, не пил и не ел.

Однажды Кери-Торос повел с ним такую речь:

— Мальчик мой Давид! Неужто Бог так тебя создал, что ты растешь только в боях? Что с тобой? Когда ты каждый день сражался, ты в тело входил, крупней и сильней становился. Теперь мы ни с кем не воюем, а ты все хиреешь и хиреешь. Что с тобой?

— У меня, Кери-Торос, большое горе. Ты не знаешь!

— Какое горе, мой мальчик?

— Да так...

— Как это «так»? Что значит «так»? Коли у тебя горе, мы ему поможем.

— Горе мое — Хандут-хатун из Капуткоха, — объявил Давид.

Рассвирепел Кери-Торос:

— Что?.. Какая там еще Хандут-хатун? Что ты мне сказки рассказываешь?

— С того дня, как капуткохские гусаны расхвалили Хандут, сердце мое исполнилось любви к ней, и любовь эта жжет и палит меня огнем, я ни пить, ни есть не могу. Я поеду за ней в Капуткох. Умереть мне на этом самом месте, поеду!

— Давид, родной мой! — молвил Кери-Торос. — Послушайся ты меня: брось ты пагубную эту затею! Кто направится в Капуткох, тот назад не вернется. Силой там, брат, не возьмешь. Это колдовская страна. Там людей завораживают. С капуткохцами лучше не связываться. Послушайся ты меня: не езди в Капуткох.

— Нет, — возразил Давид. — Нет, Кери-Торос! Для меня в целом мире есть только Хандут. Кроме Хандут, мне не нужен никто. Я дал себе слово поехать за ней и поеду. Умереть мне на месте, поеду!

— Но ведь ты же обручился с Чымшкик-султан из Хлата! — напомнил Давиду Кери-Торос.

— Я и думать не хочу о Чымшкик-султан. Сердце мое стремится к Хандут-хатун. Еду в Капуткох!

Кери-Торос хорошо знал, что Давид слова на ветер не бросает: сказал — значит, сделал. Он только плечами пожал.

— Воля твоя, мой мальчик!

Калам - перо.

Вернуться на верх страницы


Читать предыдущее Читать следующее
Реклама: Можно ли купить дачу на материнский капитал еще здесь.
Сайт управляется системой uCoz